16+

Дневник

Эвелина Хромченко: «Я не завишу от вещей. Я ими повелеваю!»

Эксперт моды о российских женщинах, модном гардеробе и о детстве, которое ее сформировало в интервью журналу “Домашний Очаг”.

Домашний очаг: Начнем с главного: почему у всех женщин шкаф забит, а надеть нечего?

Эвелина Хромченко: Во-первых, это результат спонтанного шопинга. Женщина влюбляется в вещь на витрине, покупает ее, а потом не знает, как вещь применить в собственном гардеробе. В итоге наряд висит в шкафу ненадеванным, часто даже с ярлычком. Во-вторых, это проблема с гардеробной памятью – часто люди просто не помнят, что у них есть в наличии, пользуясь лишь десятью вещами активного гардероба, оставляя все остальное в недрах шкафа.

В-третьих, это неумение выстроить скелет гардероба, ту самую базу, про которую я не устаю рассказывать на своем самом востребованном мастер-классе «25 модных инвестиций в гардероб». Это вещи, которые служат очень долго, мода на них не проходит со временем, их можно даже в наследство детям оставлять. Именно про такие вещи англичане говорят «Мы не так богаты, чтобы покупать дешевую одежду». Я много лет подробно рассказываю о том базовом конструкторе в гардеробе, который поможет создать здоровую основу на каждый день и на праздник, на которую вы легко сможете нанизывать любые детали, нравящиеся лично вам. Моя гардеробная формула необходимого минимума и меня саму никогда не подводит – полный набор палочек-выручалочек у меня всегда наготове. И если я с утра не знаю, чего хочу, то просто составляю произвольную комбинацию из моего базового гардероба-конструктора – согласно расписанию дня. И вуаля!

ДО: Как дочь инженера-экономиста и учителя русского языка становится иконой стиля и звездой телевидения? Предвещало ли что-то в детстве вашу карьеру?

Ребенок, который растет среди любящих взрослых, всегда не по годам развит, а у меня было даже слишком много взрослого внимания. Я, по рассказам родителей, рано и сразу бойко заговорила и никогда не коверкала слова. Просто потому что мне в младенчестве не говорил «лялечка», «бибика» или «ням-ням». Только «девочка», «машина» или «есть». Никто не менял тембр голоса или вокабуляр, общаясь со мной-маленькой – со мной разговаривали как с любым членом семьи, не сюсюкая.

При этом меня готовы были внимательно слушать, если я рассказывала что-то интересное и смеялись, если я рассказывала что-то смешное. Для ребенка это очень важно.

Как только я научилась читать – это произошло в мои три года — и лет в пять писать, я неизменно четко отражала свои мысли на бумаге, всегда любила рисовать и знала толк в красивых платьях – в семье за этим следили. Ну и пример старших у меня всегда был перед глазами. Я не помню ни одного члена своей семьи, который был бы неинтересно или нестильно одет. У всех был свой особый аллюр. Так что для меня с самых юных лет жизнь демонстрировала лучшие примеры прикладной моды: я училась у старших одеваться с уважением к себе и своим внешним особенностям. С нежного возраста мне четко объяснили, что некрасивых людей нет, есть неухоженые и неверно одетые. И я всегда это замечала. Не абстрактно – мол этот человек некрасиво выглядит – а совершенно конкретно: у этой женщины плохо сидит платье, у платья некрасивый вырез и непропорциональные рукава, а цвет вовсе не подходит ей и делает оттенок кожи землистым…

Но самая главная воспитательная удача моей семьи на мой счет – это то, что старшим как-то не впрямую, не в лоб, без лести и ажиотажа, удалось в раннем детстве убедить меня в том, что я самая лучшая на свете.

Самая умная, красивая, развитая, талантливая. При такой убежденности взрослых в моих прекрасных качествах я просто не имела права их подвести и всегда старалась выдать максимальный результат, чем бы не занималась – ненавистной музыкой или любимым рисованием. В этом превознесении меня совершенно не было идолопоклонничества или снобизма: в семье были щедры на комплименты другим детям, и я часто слышала, что, например, Ирочка красивая и очень хорошо учится, что Аська очень талантлива в музыке и что у нее замечательные волосы, дай Бог каждому, – для каждой моей подружки у взрослых вокруг меня находились превосходные степени.

Меня учили быть на высоте не на фоне слабаков, а в компании сильных.

Когда я отправлялась в первый класс, у семьи не было ни тени сомнения в том, кто будет самой лучшей ученицей, и, что самое интересное, именно так и произошло. Даже типичная для моих ровесниц ненависть к школьной форме у меня отсутствовала, поскольку мое школьное платье, сшитое тетей из роскошной шерсти, было очень красивым, и носила я его с удовольствием. Покупные фартучки подгонялись под меня. Кружевные воротнички и манжеты перешивались каждый день, часто я сама отпарывала и пришивала их под руководством бабушки. С первой учительницей мне тоже очень повезло – Нина Викторовна была юной красавицей, да еще и прекрасно одевалась: брюнетка с прекрасными волосами и темными миндалевидными глазами, она любила юбки в складку и джемпера с шелковыми платками, у нее был потрясающе красивый, ладно сидящий плащ, пальто в клетку и меховая шапочка. Весь класс ее обожал, и она была очень добра к детям, поэтому и успеваемость у нее в классе была очень хорошая. До сих пор уверена в том, что учителя должны одеваться красиво – особенно в младшей школе.

К какому миру принадлежала ваша семья? Что интересного и счастливого было в детстве?

Обычная небогатая семья советских интеллигентов – папа инженер-экономист, мама – преподаватель русского и литературы, обе тети инженеры-авиационники, одна бабушка – учитель немецкого, другая – медработник-функционер, а после войны домохозяйка, дедушка возглавлял подразделение крупного завода. А счастливым было все: мне очень повезло – меня все любили и много занимались мной. У меня была своя комната, в которой мне разрешалось делать все, что угодно, даже рисовать на стенах. На балконе на кирпичиках, до сих пор сохранились рисунки, которые я делала лет в 7 мелками, а моя тетя и теперь хранит все мои альбомы для рисования и тетради с первого по третий класс.

Как вы одевались в школе? Что помните из детского своего гардероба?

Мне не на что жаловаться: меня одевали скромно, но со вкусом и качественно. Я всегда знала, что мне достанется лучшее из возможного. И никогда не выпрашивала наряды. Даже когда в средней школе мне пришлось прийти в новый класс и столкнуться с необычным педагогическим составом и крайне странной оценочной системой координат.

Большинство учителей моей новой школы извивались перед «блатными» родителями, часто выезжавшими за рубеж (у нас учились многие дети сотрудников иностранных посольств) или обладавшими громкой работой типа телеведущего. Неравенство сказывалось не только в хорошем отношении учителей к любимчикам и недобром ко всем остальным, но и в некорректной оценке знаний. К «обычным» детям учителя были строже, оценки ставились пристрастно, к доске вызывали чаще, ожидали больше. Точно также оценивался и внешний вид детей.

До сих пор помню нашу математичку Валентропу, которая отвела меня в туалет и заставила при ней умыться ужасно холодной водой, потому что считала, что у меня ресницы накрашены – слишком длинными и темными они ей показались. Убедившись в том, что была неправа, она даже не извинилась – это меня очень удивило, я не была к такому приучена в семье, у нас взрослый легко извинялся перед младшим, если была такая необходимость.

Детей у которых были «фирменные» тряпочки, учителя хвалили, превозносили и даже смотрели на них по другому – с неким раболепным восхищением. Но даже в такой ситуации мне не приходило в голову нажать на родных и потребовать дорогие джинсы. Я точно знала – при ближайшей возможности мне купят все, что нужно, а если не покупают, значит, не стоит ставить взрослых в неловкое положение просьбами, которые им трудно выполнить. Поэтому тертых голубых джинсов у меня долго не было, зато неизменно были красивые платья и пальто – моя тетя и сегодня отлично шьет.

Чем вы интересовались в школе, о чем мечтали?

Я постоянно читала – все, что под руку попадется. Обожала ходить в библиотеку рядом с домом. Я, уставившаяся в толстую книгу – самая распространенная картинка моего детства. «Маленькая» бабушка ворчит: «Опять читаешь «гросс бух»? Иди учить уроки сейчас же». Почему-то Конан-Дойла, Дюма, Теккерея и Диккенса я предпочитала Жюлю Верну и Фенимору Куперу. А Серебряный век – русской классике. Хотя прилежно прочитала и то, и другое вдоль и поперек.

С удовольствием ходила по музеям и без удовольствия по театрам – до сих пор с ненавистью вспоминаю свои ранние детские страдания на балете «Кошкин дом». Но еще больше я ненавидела свою музыкальную школу и противную учительницу Эльвиру Владимировну, которая надолго отбила мне желание не только играть, но и слушать классическую музыку. Как только к детям допускают таких злобных и жестоких людей? Зато я обожала рисовать и очень любила свою художественную школу, которую мне не дал окончить врач-офтальмолог, напугав маму до смерти, что я резко потеряю зрение, если не ограничить нагрузку на глаза.

Что носили в юности? Были ли у вас возможности одеваться модно?

«Человек вне моды не существует, он может быть либо современным, либо старомодным, либо авангардным», — метко сказал Слава Зайцев. Когда ты подросток, ты хочешь быть авангардным. У мамы была подружка Людмила, которая отлично вязала, более того, у нее была вязальная машина, и ее изделия напоминали готовую одежду, с чем тогда в стране была напряженка. Трикотажная группа, которую она для нас с мамой создала, частично сохранилась до сегодняшнего дня – это безупречные джемпера и водолазки. Швейку я «заказывала» своей тете – сшитые ею брюки-бананы, юбки-брюки, пальто с рукавом-реглан и шифоновые сарафаны и сегодня прекрасно выглядят.

Разумеется, «заграничные» наряды тоже периодически доходили до меня, но чем ждать у этого моря погоды, я предпочитала действовать: свитер-оверсайз, отобранный у отчима, твидовая макси-юбка, которую мама купила для себя, но отдала мне, тяжелые ботинки, майка, присланная американской подругой – и вуаля, я полностью соответствовала стилю «гранж» даже без нарядов от Марка Джейкобса для Perry Ellis. Я рано, еще в старших классах школы, начала самостоятельно зарабатывать, внештатно работая на радио корреспондентом и автором программ. И разумеется, могла себе позволить экстравагантные покупки. Летом 2016 в разгар моды на 1990-е выудила из архива укороченную джинсовую курточку, которую носила в 10 классе и на первом курсе университета. Жаль, что в университетские годы я предпочитала избавляться от надоевших вещей. Сейчас бы они пришлись очень кстати.

Полную версию интервью читайте здесь:
http://www.goodhouse.ru/stars/zvezdnye-semyi/evelina-xromchenko/

X

Подпишитесь на новости:

Фото: Тимур Артамонов для Elle-Russia

Social media & sharing icons powered by UltimatelySocial