Вдалеке от Милана и Парижа молодая учительница Екатерина Шукшина берет и делает. Туфли из цуккини, шлепки из коры, очки из вишневых косточек, платье из ковыля, шубу из тростника. Ее шляпа выросла в огороде, а кепка – в палисаднике. Она в паре секунд от вертикального взлета: часы из огурца тикают, пайетки из кленовых крылаток блестят на солнце… Совсем недавно девушка переехала в Краснодар, а до этого она жила в Челябинской области и преподавала историю в деревенской школе.

Какое самое лучшее место в деревне для демонстрации модных образов?
– Определенно, это то место, где собирается большой процент местных жителей. А собирается он, когда люди идут встречать своих коров. Мне, например, чтобы прийти к стаду, нужно пройти сквозь длинную улицу, где на лавочках у своих домов сидят хозяева, грызут семечки, разговаривают. Получается, будто я иду по подиуму на Неделе моды, а местные жители оценивающе провожают меня взглядом… Я до сих пор сожалею о том, что не сняла момент, как корова съела мои цуккини-балетки для «Шанель».

Как возникла идея создания объектов вроде балеток из цуккини, шляпы из капусты, юбки из ковыля?
– Я просто хотела показать свой взгляд на природный объект, раскрыть его с непривычной стороны. Большую часть своей жизни я прожила в деревне. Именно природа является моим большим вдохновением. Я просто не могу равнодушно смотреть на поле ковыля, развевающегося перед моим домом. Я не могу пройти мимо чертополоха и не потискать его мягкий цветок. Не могу сорвать бутоны репейника, не слепив из них что-то забавное. Сами по себе растительные объекты для меня очень интересны. Мне нравится их текстура, цвет, форма. Я сразу выстраиваю в голове ассоциативный ряд: на что это похоже, где может быть применено. Поясню на примере туфель из цуккини.

Разгар сезона кабачков. Родственники передают нам урожай уже по второму кругу, думая, что кабачки пойдут в дело на икру. Но кабачки преспокойно лежат в амбаре. Я обращаю на них внимание один раз, другой. Вхожу с ними в контакт, так сказать. Постепенно в голове вырисовывается ассоциация кабачка как обуви. Примеряю – как раз по размеру ноги. Вырезаю, примеряю уже как полноценную обувь, но понимаю, что выглядит скучно, и решаю совершить небольшую дерзость – сделать ее брендовой, вырезав логотип Chanel. Иными словами, я смотрю на природный объект, вызываю ассоциации (например, в листьях капусты я нашла сходство с широкими полями шляпы) и воплощаю этот образ в жизнь.

Ваш самый первый аксессуар, что это было?
– Серьги из кленовых крылаток.

Самое яркое «модное» впечатление?
– Показ Jacquemus посреди пшеничного поля недалеко от Парижа. Сплошное эстетическое удовольствие!

Планируете ли вы превратить свое увлечение в работу?
– Я бы не исключала такого развития событий как запуск своей марки аксессуаров в будущем. Но всему свое время. Пока я нахожусь в самом начале своего творческого пути и ощущаю потребность транслировать свое видение природных объектов через фото и видео.

Вы носите свои изделия или они только для проекта?
– Растительные материалы недолговечны, иногда непредсказуемы. Они требуют незамедлительных действий, использования их здесь и сейчас – за это я их тоже очень люблю. Например, юбка из шелкового, приятного на ощупь ковыля за ночь может превратиться в сухого ощетинившегося ежа. А вот в капустной шляпе или кофте из чертополоха можно было бы посетить какое-нибудь мероприятие. Их срок носки чуть больше. В тапках из коры с надписью Balenciaga я даже ездила на пикник. Но вечером мы разожгли ими мангал.

Мария похожа на эльфа. Ей 29. У нее прекрасный вкус. Как многие блогеры Инстаграма она чудесно фотографирует, замечательно вяжет, красиво позирует. А вот посты у нее написаны не по-инстаграмному мощно. Их надо бы собрать в книгу и издать: материал претендует как минимум на литературную премию. Возможно, это потому, что у Маши есть очевидный писательский талант, но скорее, потому, что ей есть, о чем рассказать – в офлайне доктор Федченкова каждый день оказывает экстренную помощь новорожденным, борется за крохотные жизни. Происходит это подвижничество в условиях тундры: живет и работает доктор Маша в Ямало-Ненецком автономном округе.
Я представила Марию на своей странице в ВКонтакте, попросив подписчиков задать ей вопросы. И самый красивый реаниматолог российского Крайнего Севера честно на них ответила.

Елена Торопкова: Уважение, коллега! Маша, вы родом из этих мест? Экстремал? Удачи!
Мария Федченкова: Благодарю за удачу, всегда приятно иметь дополнительную! Нет, я родом из Смоленской области. И как бы это странно ни звучало, я человек, любящий комфорт. Но так выбрала, и теперь пробую такую жизнь на вкус.

Оксана Дымова: Мария, а вы с Севером навсегда или как пойдет?
Мария Федченкова: Это эксперимент, в начале я давала себе год Крайнего Севера, чтобы прожить все сезоны. В первый месяц я думала, что не переживу и трех месяцев. Сейчас уже почти два года, не знаю, как выйдет дальше. Посмотрим!

Саша Денисова: Как ваши коллеги относятся к вам? Каково это – быть профессионалом в такой сложной профессии и таких холодных условиях?
Мария Федченкова: У меня изредка только случались истории вроде «а сколько вам лет и какой в вашем возрасте опыт», а так еще одна моя «суперсила» – находить со всеми общий язык или дистанцироваться от тех, с кем неприятно.

Анна Ковалева: Как вы приспосабливались к новым и, можно сказать, экстремальным условиям жизни? Что вам помогало?
Мария Федченкова: Знание циклов своего организма, помощь в коррекции дефицитов по микроэлементам. Организация максимально привычного для меня комфорта. Забота о теле. Это придает силы. Труднее всего давалась адаптация к полярной ночи и полярному дню. Я много спала. И скорректировала питание в сторону большего количества жиров.

Наталья Лойд: Наверное, всё-таки заведу Инстаграм, так интересно было бы читать о вашей работе! Кстати, в Америке существуют волонтёры, которые приходят в реанимацию к новорожденным недоношенным детям, чтобы просто вот так их держать, чтобы малыши чувствовали человеческое тепло. Я узнавала, туда прямо очередь и отбор, в общем, просто так не попасть, желающих очень много! А есть ли специально приставленные люди для этого у вас на работе?
Мария Федченкова: В России иные стандарты, нормативы и СанПиНы (прим. ред. – санитарные правила и нормы) И менталитет тоже. Сейчас я работаю в таком отделении, где поток пациентов невелик, в реанимации чаще всего 3-5 пациентов, и есть возможность, чтобы ребенок находился на лечении и выхаживании с матерью, и у медсестер есть возможность уделить большее внимание ребенку. Из волонтерских организаций – наша горячо любимая и Минздравом разрешенная «28 петель», которая дарит нам вязаные вещи для недоношенных.

Миляуша Мунирова: Вы — девушка красивая и живая. Скажите, пожалуйста, почему так важно вязать новорожденным детям? Это обязательно должна делать мама?
Мария Федченкова: Благодарю за комплимент. Это такой многоуровневый вопрос! С практической точки зрения, новорожденные, а особенно недоношенные, имеют трудности с терморегуляцией, и вязанные шерстяные вещи помогают греть и осуществлять тактильную стимуляцию (это важно для недоношенных). В отделениях реанимации мы используем комплекты «шапочка, носочки, жилетка и плед» – помогает в выхаживании. Существует чудесный клуб волонтеров «28 петель», который вяжет для новорожденных в отделениях реанимации страны.
Есть еще более тонкая, менее уловимая моя точка зрения. Недоношенные дети — невидимые дети, они не выписываются в праздничных конвертах на третьи сутки жизни, они с первого дня проходят большой путь борьбы за жизнь и здоровье и часто имеют свои потребности. И вязаные вещи для них — это способ быть увиденными. «Малыш, вот очень маленькие носочки для тебя». Часто, в отделении реанимации ограничено посещение мамы, и связать своему ребенку что-то теплое — это как передать часть заботы и любви.

Татьяна Абзалетдинова: В какой ещё профессии вы могли бы себя видеть кроме врача? И я тоже хочу сказать огромное человеческое спасибо за сохранённые жизни вам и неонатологам РКБ имени Середавина города Самары, которые выходили мою торопыжку полтора года назад.
Мария Федченкова: Я иногда об этом думаю, правда в ключе «кем бы я смогла работать, когда больше не будет сил работать врачом». Думаю, что все же моя «суперсила» — помогающие профессии, может быть, няня или массажист. Но иногда хочется чего-то совсем другого вроде флористики или работы гидом, организатором праздников, швеей.

Аниса Смирнова: Маша, вы прекрасны! Как вы восполняете свои физические ресурсы?
Мария Федченкова: Благодарю! У меня нет ответа, или чек-листа, или рецепта. Я не гуру, я живая женщина. Бывала в разных состояниях ментальных, психических и физических после дежурств и трудной работы по 12 суточных смен… Однажды пережила предынсультное состояние, очень испугалась и поняла, что если я умру, то больше ничего не будет. Я у себя одна, и мне важно не быть жертвой своих благих намерений. Чаще задаю себе вопрос «Как я сейчас себя чувствую?», честно на него отвечаю, и исходя из этого ответа, даю себе заботу. Базовое: сон, еда, активность. Дополнительное: время без гаджетов, время на природе, чайная церемония, вязание, кино и книги.

Наталья Кузнецова-Бобовкина: Сама девушка на фотографии как будто написана средневековым мастером. Из того времени. Хочется узнать, как вы энергетически восстанавливаетесь?
Мария Федченкова: О, благодарю! И шлю ваши слова себе в подростковом возрасте, там они бы очень согрели, потому как я была переживающим за внешность подростком, желающим все исправить. Чуть выше отвечала про восстановление. Но если еще добавить про энергетический аспект, мне помогло осознание того, что истории моих пациентов мне не принадлежат. Сейчас поясню: например, я как врач знаю, что ребенку показана реабилитация или какой-то определенный вид лечения, но его семья считает иначе. В начале работы я старалась переубедить, крутила в голове, как уговорить, засыпала с этой мыслью и просыпалась, оставляла на работе очень много себя. А потом перестала. Выбор каждого — поступать так, как он считает нужным: семья решила, что верно вот так, стоит принять их выбор, выходить с работы и оставлять все мысли о ней на пороге отделения. Учусь все еще этому.

Татьяна Брейкина: Очень красивая девушка со сложной профессией. Вопрос один: как морально справляетесь с неизбежными случаями в работе реаниматолога?
Мария Федченкова: Речь о смерти? В первый год работы «умирала» с каждым пациентом. Но здесь очень тонко, я ищу баланс. Мне не нравится делать вид, что ничего не произошло, что это рутина такая. Это не так. Подавление эмоций для меня хуже их проявления, но мне не нравится быть эмоционально разбитой. Я делаю что-нибудь хорошее для памяти об умершем: зажигаю свечу, делаю доброе дело, маленькую благотворительность, если у меня есть возможность, даю себе выходной и гуляю среди природы, замечая, что смерть – часть цикла жизни. Очень горюешь, когда жалеешь себя и свое «всесилие», когда кажется, что можешь все решить и исправить и все такое. Но это не так.

Елена Андросова: Как в свои 29 лет и при такой сложной, но необходимой профессии, удаётся быть ещё и творческим человеком с большим потенциалом?
Анна Синица: Какие шикарные фотографии! Ещё раз убеждаюсь, что вне зависимости от профессии, красота живет внутри. При такой профессии, как у вас, каждый день рядом море эмоций. Откуда вы черпаете силы, чтобы видеть красоту жизни и мира, чтобы делиться ей в фото и в текстах?
Мария Федченкова: У меня нет четкого ответа на этот вопрос. Я люблю все эти части своей жизни и учусь их совмещать. Для меня важно все делать без насилия над собой, тогда это наполняет.
Я не фотографирую и не пишу, если нет сил, если нечего сказать. Но когда я проявляю себя через творчество – мне хорошо. Когда я вижу живое, будь то картинка или событие, я чувствую себя цельно. Я наблюдатель и исследователь по натуре, это дает моей жизни вкус. Мне кажется, нет никакого колодца энергии, но есть росинки-капельки на всем окружающем пространстве.

Инесса Смирнова: Как вы проводите свободное время? Остается ли время на хобби и увлечения?
Нина Петрова: Как вы отдыхаете? Какие книги читаете и какие фильмы смотрите?
Мария Федченкова: Много завариваю чая в личных чайных церемониях, читаю и вяжу. Для меня хобби — это часть моего дня, оно встроено максимально из возможного.
Стараюсь прогуляться, сходить на занятия по растяжке, жалею, что тут невозможен бассейн. Иногда, если чувствую, что так нужно сейчас, — лежу и ем чипсы. Слушаю, чего хочется прямо сейчас. Из книг, например прямо сейчас «Рассечение Стоуна», из фильмов «Облачный Атлас».

Надежда Истомина: Какую одежду вы носите? Как вы любите одеваться вне работы?
Мария Федченкова: Я как-то считала в процентах: до 79% времени я провожу в униформе и в домашнем, в связи с чем, кстати, для дома — нарядный костюм из муслина. Одежды у меня не много, все помещается в чемодан, кроме пальто, и я люблю поддерживать маленькие локальные бренды, когда за вещью стоит человек или семья, например, «Сурепка» или «Ле».
Анна Чернышова: Вы живете и работаете в Салехарде. Где вы любите путешествовать?
Мария Федченкова: Живу я здесь не так чтобы долго, поэтому сейчас это путешествия к любимым людям понежиться-повидаться. О большем и не мечтается.

Зоя Трубочкина: Какие у вас планы на жизнь?
Мария Федченкова: Такой вопрос, что не ответишь лишь бы что. Какой-нибудь там цитатой или философской мудростью. Не люблю отвечать, лишь бы ответить, а правда очень интимна. Оставлю ее себе.

Эльвира Холикова: О чем вы мечтаете?
Мария Федченкова: Классный вопрос, чтобы завершить! Прямо вот сейчас есть большая цель-мечта — свое место, которое я смогу назвать домом…
И спасибо еще раз за возможность быть частью этой истории, за внимание ко мне!

Young Moscow based Dogrose fashion brand was launched quietly in 2018 when almost all fashion houses started making loud statements about sustainability. It all began one day when Bogdan Vysotsky and Liza Melnikova, the founders of Dogrose brand, took two sweaters to make one single piece. The hybrid sweater immediately has found it’s client. Since that time the method of two different pieces of clothes stitching has become the recognizable Dogrose style. Today besides the sweaters the brand has T-shirts, shirts, hoodies and jeans – everything is made manually and in a single copy. Bogdan and Liza buy material for Dogrose designs in Moscow, Saint Petersburg, Novosibirsk second-hand shops and accept old clothes from their clients. Founders of Dogrose are sure that such way of creating clothes has a big potential.

Сегодня празднует день рождения знаменитый главред «Журнала мод» Лидия Витальевна Орлова


Закончив журфак МГУ в 1960-м, Лидия Орлова вышла замуж за писателя Владимира Орлова («Альтист Данилов», «Аптекарь», «Происшествие в Никольском», «Соленый арбуз») родила сына Леонида и в течение 10 лет была классической женой популярного прозаика, что в СССР считалось весьма престижной социальной позицией, поскольку давало возможность вращаться в кругах интеллектуальной элиты страны.

Орлова всегда интересовалась модой, она прекрасно шила и вязала, при этом могла эффектно представить свои творения в светском кругу, а потому считалась законодательницей вкусов. Неудивительно, что задумавшись о выходе на работу, она прежде всего решила попробовать свои силы в журналистике для женщин.

Модные журналы «Модели сезона», «Мода стран социализма», «Журнал мод», таллинский «Силуэт», «Рижские моды», польская «Урода» были дефицитом, и женщины СССР узнавали о моде в основном из доступных и массовых «Крестьянки», «Работницы» и «Советской женщины».

В 1970-м Лидия Орлова, которая уже имела опыт внештатной журналистской работы в рабочих многотиражках, получает должность редактора отдела быта «Домашний калейдоскоп» в журнале «Работница». Статьи о моде, советы по рукоделию, кулинарии, саду и выкройки, за которые отвечала Орлова, всегда были самыми популярными в журнале, выходившем миллионными тиражами.

В 1986-м Лидия Орлова получила престижное повышение по службе: ее назначили главным редактором «Журнала мод», который с 1945-го года считался самым значимым модным изданием в СССР. Выпускал его МинЛегПром СССР, редакция располагалась во Всесоюзном Доме моделей и это, скорее был вестник министерства с комментариями искусствоведов, нежели средство массовой информации.
Орлова сделала перезапуск издания, превратив его в полноценный модный журнал, создав редакцию и команду внештатных авторов, которые вплоть до 1991-го года выпускали по 6 номеров в год.

Новая власть в стране повлекла за собой изменения во всех отраслях, в том числе и в легкой промышленности. У «Журнала моды» начались проблемы с финансированием, и вскоре Лидия Орлова с командой запустила новый проект — «Московский стиль», который выходил сперва как газета, а потом как журнал, и, позднее, глянцевое издание «Коллекция М».

Процесс перехода из «Журнала моды» в новое качество был таким драматичным, что на этом материале Лидия Орлова написала целых два детективных романа «Россия: Подиум» и «Бренд. Повод для убийства».

С 2008 года Лидия Орлова плотно занялась издательским бизнесом, формируя литературное наследие мужа.

С 2014 Лидия Витальевна читает лекции по истории советской моды на факультете журналистики МГУ в рамках модуля бакалавриата «Журналистика моды и стиля жизни», который в 2013 году основан по инициативе и под руководством эксперта моды Эвелиной Хромченко.

Maria Belik names her brand, which she launched in September 2017, like “Post Couture” – it reflects designer’s conformism to Haute Couture and marks brand’s correspondence to contemporary concept.

What is BELIK’s DNA?
– Timeless and ageless elegance, perfect bespoke like fitting, bold character, balance of a complicated architectural cut with lightness and comfort.

Before creating your own brand, you have worked in fashion houses such as Steffie Christiaens in Paris and Ulyana Sergeenko in Moscow. When did you decide to create your own fashion brand?
– The idea to found my own brand came about by chance, but quite naturally. It happened in Paris in 2016, where I was on a sabbatical leave after 5 years of hard work at Ulyana Sergeenko Fashion House. At that moment I was making a portfolio to continue my work in the status of a hired designer in one of the Parisians Fashion Houses. At one large HR agency, I was advised to create my own project in order to separate my own vision from the DNA of the brands for which I had worked previously. The project turned out to be quite mature, it became obvious – it should be immediately launched into production. I returned to Moscow to do it, where at that time I had a team of high-level professionals (sales manager, designer, couture tailors), and we immediately set to work.

How did the work experience in other Fashion Houses help you to work upon your own project?
– At Steffie Christiaens fashion house in Paris, which more resembled an art laboratory, I was taught to experiment and search, and one more important thing I learnt there is that any plan can be realized. The work at Ulyana Sergeenko fashion house gave me an invaluable experience in a couture studio, the opportunity to interact with the highest craftsmen of cutting and tailoring, fully immersed in the subtleties of the profession. To begin with, we began to offer our sketches to customers and sell things at a 50% prepayment. This allowed us to start with the zero capital. We photographed ready-made things on models and sent to clients who cannot read the sketches. So we expanded our customer base. A year later, we began to earn enough to create a full collection.

What does manifest a dark side of perfect woman?
– For me, this is, above all, inner freedom, character, all facets of joie de vivre, bursting out of a perfect cover. We are able to combine uncompromising femininity, chastity of length with dangerous cuts and sculpted corsets, strictness with freedom of movement. This is such an ultimatum, absolute elegance on the verge of frivolity.

Imagine that BELIK fashion brand can wear any world style icon. Who would you choose and why?
– The brand does not have a specific style icon. Our stars are our clients. We broadcast our own image and are ready to make beautiful any girl from 16 to 106 years old.

What woman’s image influenced your personal style?
– Associations that have influenced my personal style and brand formation are a complex, tangled matter that does not fit into the framework of a single female image. I only remember my first visual shock: a sketch of a costume for the Zizi Jeanmaire show “Champagne Rosé“ by Yves Saint Laurent, where the ballerina in a graceful pose froze in a spray of pink feathers. For me, this naive childhood experience was the quintessence of the beauty of the female image.

The Russian brand Subterranei has developed from a blog of the same name. While studying at The Central Saint Martins, Alina Tsyganova and a friend launched a blog about the alternative culture in London. “Subterranei” means “underground” from Latin. Alina from an early age saw herself as a designer, Alina’s mother Oksana Bondarenko, president of Show-room Li-lu, supported her daughter in this beginning. In 2016, Alina launched her own clothing brand, she combined minimalism and aesthetics of youth culture. Interest in avant-garde painting of the early XX century and the fascination with modern visual art are reflected in all collections of Tsyganova. Experiments with transparent fabrics, colored plastic and slogans – this is what gets out Subterranei from the underground to the fashion mainstream.

Milla Razgulyaeva-Blagonravova launched her home shoes brand in 2007 drawing inspiration from a family tradition. Many years ago her grandmother used to give a pair of hand-sewn home shoes to her soon-to-be husband, and then presented them for wedding anniversary every year. This grew into a warm family tradition. Lyudmila creates the slippers and shoes that combine both comfort and art design.

Milla, slippers of your brand look like a “museum piece”. How did the idea to create not simply comfortable shoes, but also to combine the element of art come to your mind?
– I did not want to do simple slippers. When you live in such a beautiful city like St. Petersburg, it’s just not fair to do ordinary things. There is so much inspiration around: beautiful architecture, the most famous theaters with great performances, famous artworks in museums and galleries, which we can admire every day. We live in such time, when brands can’t exist without a particular idea, especially in fashion or home design. At that very moment, when I went to the Russian Museum for inspiration, the decision was made in right in that place, to dedicate the collection of shoes to the artworks of great artists and the first was Kazimir Malevich. He set a special style, and we were remembered precisely for slippers with paintings by Malevich.

Your shoes are made by hand from natural materials. Do you plan to switch to eco-materials?
– Yes, right now we are working on eco-collection under RxBcasual brand. We decided to introduce a new eco-friendly line. Shoes will cost two times cheaper, they will be made at our production by the same professionals. This line of shoes will be made of silk, velvet and other artificial materials. I hope to release the first few models at the end of the year.

All the shoes in your collections are flat. You do not like the heels?
– Yes, I am not a supporter of heels, and then we started with home shoes and the policy of our company is to make the same comfortable outdoor shoes just like the home shoes. Personally, it seems to me that at home people don’t want to walk on heels, well, except some special evenings. Therefore, we do not do slippers and outdoor shoes with heels. Although in the new line of RxBcasual there will be several models with heels. Now we are testing a small heel and a platform-sole.

What is your favorite type of shoes?
– I am madly in love with mules. I feel so comfortable wearing this model. And it is completely universal.

French artist Elisabeth Lecourt who currently lives and works in London transforms antique maps into dresses. Unfortunately, you can’t wear for now them but see these contemporary art pieces at the galleries and art fairs.

How did you start making geographical dresses?
– I was making portraits of people with paper clothes, like if the clothes were a print of the inside of the body, where the feelings were coming out on the garments. I made my self portrait using muslin and paper, it was a 2 meter dress with all the worries I had at the time written down with words and drawings. Then I came across a story on the Newspaper about a man who was going to prison, he was a Londoner and he had a six year old little girl so I decided to make her portrait, her dress, folding a map of London that my cousin left behind and I put the prison Wormwood Scrub where the heart is on the bodice of the dress. That was my first ever dress with maps.

Almost all geographical dresses have a childish style. How do you choose the design for the dress?
– The designs are usually little classic dresses, designed for a girl who wants to be seen as a good girl would like to wear, immaculate and polite, It emphasizes the power of parents and the pressure on the child to reach perfection, her way to be loved. Of course this is relevant to my own childhood!

Is it difficult to work with the paper?
– Paper is seen fragile but it is very strong, I don’t find difficult to work with it, paper is my ally, we are working together. I think it is similar to the making of the sculpture, there is a building aspect of it.

Do you have dresses with the map of Russia?
– I went to Saint Petersburg in the winter of 1996. I loved every moments I’ve spend there, it was during an Erasmus exchange. I remember thinking that everything was alive, the trees, the sky, the Hermitage, but especially the people. It was like I was Sleeping Beauty waking up from a too long sleep, the snow was everywhere, the spirit, the strength, the joy and hardship of the people, their stories, the way they were living their life was magical to me and I very often think of that trip, like if it was one of my favorite book, which indeed, shaped my life.

Would you like to collaborate with any fashion brand to make your map dresses real?
– I would love to work with Hussein Chalayan who inspired me with his Envelop dress, I love his ideas and his vision.

Do you like to wear dresses?
– I love dresses. I just bought a long vintage dress from Afghanistan, the fabric is amazingly soft, it has two fabulous blue buttons on the back and embroideries on the front, I love the details and you can tell it was made with love. I also like to imagine the woman who made it and who worn it, it looks like a happy and a lucky dress to me.

Pokras Lampas is a Russian contemporary artist who works in the technique of “calligraffiti”. He paints different surfaces with Cyrillic calligraphy – from the facades and roofs of historical buildings up to the T-shirts and denim jackets.
The real name of Pokras Lampas is Arseniy Pyzhenkov, he was born in 1991 in Korolyov, a small town in Moscow region, but now lives and works in two cities: St. Petersburg and Moscow. His teenage enthusiasm for street art, particularly graffiti and tags, grew into a serious author’s direction – calligrafuturism. Pokras works with his own alphabet, his artworks connect street art, design, typography with calligraphy of different cultures.
Pokras does not have a special education in art, but he has an impressive portfolio: collaborations with Dries Van Noten, Lamborghini, Yves Saint Laurent Beauty, adidas, Fendi and Levi’s. The aesthetics of Cyrillic calligraphy harmoniously blends with the concept of European brands. The Belgian designer Dries Van Noten found Pokras in Instagram and immediately ordered him prints for his Spring-Summer 2017 men’s collection, and the American brand Levi’s invited the Russian artist to paint the 50th Anniversary Trucker Jacket. Pokras Lampas considers fashion to be one of the directions of art: the artist develops his own clothing and accessories line Pokras Lampas Brand.

Designer Nelli Nedre, who has been dreaming of a fashion designer career since her childhood, began to create full-fledged collections she was studying at the Institute of Service and Economics in St. Petersburg. In 2013 she decided to create her own high quality knitwear clothing brand NNedre. Today, Nelli creates basic women and men collections that fit easily into any style. She studies the fabrics, carefully elaborates details to achieve the maximum utility. “We have grown up, so do our clients, that’s why there are clothes in our collections which you put on to look stricter and more serious that yesterday, but you feel comfortable and relaxed as you do in your favorite sweatshort”.